inkerin-
suomalaisten etujärjestö

"Inkerin Liitto"

merkki

TUTUSTU

Kartta
Historia
Symbolit

tyollistamiskeskus

Inkerin
Liiton:

Perustiedot
Paikallisjarjestöt
Ilmoitukset

INKERIIN

Nouse, Inkeri!

Pietarin Inkerin Liitto, www.inkeri.spb.ru

Dm.Guitor© 2005

Inkerinsuomalaisten
yhdistys

"Inkerin Liitto":
Pietari,
Pushkinskaja, 15
puh.+fax: 7-812-
713 25 56

runot

Татьяна
Кожухова
(Räikkönen)

Моя
Калевала.

 

ВСТРЕЧИ:

 

Вступление.

 

1. Хайгонен Екатерина.

 

2. Сибирь.

 

3. Харанен Мария.

 

4. Домой.

 

5. Возвращение.

 

6. Инкерин Лиитто.

 

7. Солнышко.

 

8. В музее «Крепость Корела».

 

2005-2006©
Tatjana V. Kozhuhova

runot

merkki

Design: Dm.Guitor©2006

 

Вступление

Вековечный Вяйнямёйнен,

Дай взглянуть на славный короб,

На твой кантеле певучий

Из березы свилеватой,

И колками золотыми

Желудей большого дуба

С удивительной кукушкой,

В зеве серебро хранящей,

Льющей золото из клюва,

Улетающее к сопкам

На вершины золотые,

К своду неба голубого.

 

Дай коснуться струн певучих

Из волос девицы нежных.

Дай же кантеле потрогать

Остров радости извечной!

Мне и в детстве моем дальнем

Калевала часто снилась

В ярких сказочных картинах;

Фильм мы с братом посмотрели,

Средь снегов Сибирских белых.

Нам запомнились и сампо,

И твой кантеле певучий, –

Вековечная отрада!

 

Старый добрый Вяйнямёйнен

Струны кантеле затронул, –

Взгляд его меня коснулся:

«Не должна я струны трогать,

Не должна колков касаться!»

Лишь я петь могу и плакать,

Слушать лес, озер дыханье,

Солнца свет и боль людскую.

 

 

Молвил строго Вяйнямёйнен:

«Есть один язык у песни –

Язык сердца – Храма Бога.

Пой на русском или финском,

Песнь, рожденная из сердца

Золотом сердца затронет,

И святой слезой прольется».

 

Но немеют в горле звуки,

Комом бьются в горле речи,

Только льются мои слезы,

Ветер катится по струнам,

С песней Озера Святого,

Дорогого Пюхяярви –

Капель света воплощенье,

Щедро падающих с неба.

11.12.05

 

1. Хайгонен Екатерина

Я хочу о первой встрече

С женщиной родного рода,

Дорогою тетей Катей

Бабушки моей подругой

Рассказать, поведать в песне,

Струнам кантеле внимая.

 

Растревожив свою память

О далеком Красноярске,

О моей учебе в вузе.

С Хайгонен Екатериной

Встретились в обычной школе –

Там студенткою уроки

Я на практике давала.

Тетя Катя в тех же классах

Блеск повсюду наводила.

 

По фамилии знакомой,

По чертам лица похожим

Что-то близкое признала,

Тихо об отце спросила

И заплакала, волнуясь,

Мой простой ответ услышав.

 

В гости сразу пригласила

В уголок свой – коммуналку.

Крепким чаем напоила,

В зимний день теплом согрела.

На диване уложила.

Сон меня теплом укутал,

Вересковыми цветами.

 

Так, внезапно обретенным,

Я богатством согревалась.

И сама обогащалась,

Обретая род отцовский.

Слушала ее рассказы

О далеком милом детстве,

О подруге – тоже Кате,

Бабушке моей родимой.

Речь ее была с акцентом,

Но простой, неторопливый

Слог ее дышал любовью.

В нем черты родного рода

Дорогого узнавала,

С тетей Катей я связала

Образ бабушки любимой.

06.01.06

 

Сибирь

Громом среди ясна неба

Разразилась так внезапно,

Так немыслимо жестоко

Весть: Не мешкая, собраться,

Тридцать с лишним килограммов

Взять с собой на человека.

 

Дом родимый свой оставить,

Все свои воспоминанья

Закопать как жалкий мусор.

В марте месяце, не летом

К берегам Сибири дальней

В поселенье отправляться.*

 

Как родным было не плакать,

Собирая малых деток?

Стариков поднять с постелей,

Со своих родных лежанок,

Где, казалось, так покойно

Встречи с небом дожидаться.

 

Как без ропота смиряться?

Воздуха вдохнув родного,

На родную церковь глянув,

На свой дом, родную крепость,

Что не стала им защитой,

Потянулись к месту сбора.

 

Плачу я о тех, кто сгинул

В эшелоне, по дороге.

До Сибири не доехал.

Выбрал близкую дорогу,

К звездам дальним вековечным,

К Божьих берегов приюту.

 

И оплакать я хотела

Тех потомков Калевалы,

Кто в Сибири дальней сгинул –

Тяжек труд лесоповала.

Жизнь не сладкая в бараках,

Средь красот земли суровой.

 

Я оплачу тех, кто выжил,

Боль суровых буден выпив.

И остался там, с тайгою,

Растворившись в другом мире,

Язык рода забывая,

Забывая свою землю.

 

Лишь неся с собой по свету,

Честность финскую, незлобность,

Чуткость, но и молчаливость.

Крепко вкрапленное в гены.

Все останется навеки,

Передастся дальше внукам.

В удивительных сказаньях,

В песне солнечной прорвется,

Расцветет в лесах Сибирских,

Средь корней других народов.

 

Родилась и я в Сибири,

И родной язык мне – русский.

Имя мамы, – тоже Катя, –

Имя матери отцовской.

Интересно то, что мама

Были с бабушкой похожи,

Словно мать и дочь родные.

Так сказал отец однажды.

 

Диалоги финской речи

Не пришлось мне с детства слышать.

Песни слушала, пытаясь

Отыскать в них смысл глубокий,

Непривычный текст мелодий

Мне казался дивным чудом –

Шелест листьев, вздохи ветра,

Трели птиц и даже горы

В солнечных лучах светились.

Средь снегов тайги сибирской

Тайна языка хранилась,

Музыкой во мне звучала.

 

Я отца любила слушать.

«Терве мется…» напевая,

Или что-нибудь другое,

Дом большой у речки строил,

Все осваивал успешно:

И охотничьи и уменья,

И уменье жить в глубинке,

Все упорством добывая.

 

Он лечил людей в селеньях.

Деревень различных десять,

Скрытых от небес тайгою,

Знали мудрость рук умелых,

Слов поддержки его ждали,

Ждали помощи в страданьях.

 

Вспоминал он свою землю.

Свою айти – мать Катрину,

Своего родного Матти –

Своего отца Матвея,

Деда славного Юхана

И родную бабу Еву,

Домик на Кесялян-мяки.

 

* Эвакуация финского населения из Парголовского района была проведена 26-28 марта 1942 г. (Архивная справка № 147 / Р г. Выборг)

10.01.06

 

3. Харанен Мария

Моего отца сестрица,

(Хянен серккунса, точнее)

Тетя – Харанен Мария

Письма Сталину писала –

И ждала ответа долго.

Думала, ошибка вышла, –

Разобраться только надо.

 

Бесконечно ждать, работать

Она, бедная, умела.

Только слезы заполняли

Глаз красивые озера.

Синева озер соленых

Наполняла ее память

О далекой Калевале.

 

Она первая вернулась

На свою родную землю.

Вместе с маленькою дочкой,

Схоронив родного мужа

У реки Якутской – Лены.

Но царил другой мир в доме …

 

Десять лет на чужой даче,

Сторожем жила Мария.

Десять лет цветы чужие

И плодовые деревья

С малой дочкой охраняла,

Чтоб от холода укрыться.

 

Десять лет с душой тревожной

Без прописки обитала.

Проходила мимо окон

Своего родного дома,

Бывшего родным когда-то,

Ставшего чужим, далеким.

 

В бывшем Токсовском приходе,

На своей земле родимой

Дождалась она участка.

На делянке отведенной

Бревен молча напилила

Как и на лесоповале.

 

Все сама, – слезами, потом

Измеряла свое счастье,

Свою маленькую радость –

Дом лепить под небом синим,

Там, где раньше жили деды, –

Там, где рос душистый вереск,

Где цвели кошачьи лапки –

Те цветы, что и в Сибири

По ночам ей часто снились.

Так их называли дети,

Так звала родная мама,

Тоже именем Мария-

Моей бабушки сестрица.

 

Молодой ушла из жизни,

Труд познала непосильный.

Прожила она достойно,

Дочку на ноги поставив,

Тихо отошла на отдых

Тетушка моя – Мария.

02.02.06

 

4. Домой

Виркунен* Алина с мамой

Средь сестер своих и братьев,

С мамой, бабушкой и дядей

И Сибири возвращались.

Из Ширинского района,

Из таежного поместья.

Красноярским он зовется,

Этот край, где место ссыльным

Со времен ведется давних.

Где суровая природа

Населялась разным людом:

Умным, дерзким, беспокойным,

И спокойным – неугодным.

 

На второе лето мира

Донеслась и до Сибири

Весть из Родины далекой,

Что стоит их дом родимый, –

Может ждет их, не дождется!

Не совсем еще обжитый

Дом, построенный не наспех,

А добротно и с любовью.

Перед самою войною

В этот дом они вселились.

 

Надо ехать! Так хотелось

Двор родимый свой увидеть,

Село Скотное. Ну что же, –

Там скотину разводили.

Все умели делать люди,

Чтобы руки свои славить,

Жить на Родине спокойно

И детей растить на радость.

Внуков, правнуков дождаться

У родных своих пределов.

 

Дом стоял большой, красивый!

Шестилетняя Алина

Своих ножек не жалея,

По тропинке побежала…

Что ж чужая тетя вышла?

И о чем толкует с мамой

За порогом, у калитки,

Головою лишь качая?

Что же дядя ищет взглядом,

Средь домов других пытаясь

Отыскать такое зданье,

Где о доле нашей знают?

Что же бабушка и мама

Слезы молча утирают?

Что ж ведут их к старой баньке

И заброшенной телеге,

А не в дом – большой, красивый?

И молчат как в страшном горе…

Набросав травы в телегу,

Мама деток усадила.

Отдохнуть, собраться с мыслью

На пороге баньки села.

 

Нет на Родине им места!

Нет им места даже дома!

Банька старая приютом

Может быть совсем недолгим…

Лишь в Карелию уехать

Им позволено, но быстро!

Надо в сутки уложиться.

Канителью не тянуться,

Разводить не надо слякоть,

Бесконечно здесь пытаться

Наводить свои порядки,

Своим домом душу тешить,

Да смущать людей в округе.

 

Снова лесозаготовки,

Но в Карелии красивой:

Место там родное будет,

И жильем там разживетесь.

 

Собираться им недолго:

Вещи на себя одеты.

Только как уйти от дома

Коль он окнами большими

Как живой глядит с укором,

И тревожит больно память.

 

Спать сама не собираясь,

Уложила деток в баньке.

На телеге им хотелось,

Только холодно казалось.

Или просто так знобило

Расставанье ее это?

Все напрасные надежды

Подкатились комом к горлу.

Время быстро уходило, –

Сутки минули. Ну что же,

На заре уйдем, уедем…

 

Только зря тянула время,-

Дождалась иных печалей –

Исполнителей приказа.

Выдворить пришли из баньки,

Проводить вон из поселка,

Подалече от приютов,

От чухонских прочь строений.

Можно и бабулю «взашей»,

И детей гнать от телеги.

«Все, довольно время тратить!

Звезды светят – прочь от дома!»

 

Вот тогда у мамы сердце

Будто бы окаменело.

Детский страх и дяди голос:

«Эта ночь как груз тяжелый

В нашей памяти осядет.

Эта ночь и эти звезды

Жизни новой без надежды,

И без мест родных, начало.

 

Исполнителей приказа

Ты не осуди читатель!

Эти действия в те годы

Были, так сказать, – типичны.

Слезы бабушки и деток

Им наградою не стали!

Хоть добавили заслуги

В послужной, возможно, список.

Только совести упреки

Не заглушишь чаркой водки!

Матери глаза печальной

Им до самой смерти снились.

Сердца вечные уколы

Им в пути таком достались.

 

Только мамина молитва

Ужас ночи той смягчила:

«Дети живы, слава Богу!

Руки целы – жить сумеем.

Даже лесозаготовки

По Сибири нам знакомы.

Пусть Карелия, пусть север, –

Не простор Сибири дальней.

Только дай, о Боже, силы

Превозмочь все испытанья!»

 

На плече у дяди Вани

Задремала и Алина.

Шестилетняя девчушка

Сон красивый увидала:

На телеге много сена

Ароматного такого!

Белая лошадка гривой

Из прозрачного тумана

Ей височек осторожно

Вместе с ветром щекотала.

Они ехали в телеге,

Всей семьей большою вместе

За рассветом, за надеждой,

За неуловимым счастьем!

 

*Виркунен – фамилия Алины в замужестве.

27.06.06

 

5. Возвращение

Петь пыталась я по-фински,

Но собрать слова из звуков,

Нанизать из слов как бусы

В ожерелье – не случилось!

По травинкам раскатились,

Не собрать в травинках звуки!

 

Струны кантеле настроить

Не учили женщин деды.

Только зрелые мужчины

Звуки извлекать способны,

Речи говорить достойны.

 

Не должна я трогать струны.

Но могу лишь слушать Вяйно:

Как красивы его песни,

Как мудры его сказанья:

«Только Бог погодой правит,

У творца ключи от счастья,» –

Говорил он, и в молитве,

В той, что детям завещалась,

Вымолвил слова такие:

«Дай нам умереть достойно

На земле родной Суоми,

В Карьяле, в краю прекрасном».

 

Мы с отцом стояли вместе

На родимом пепелище,

Там трава уже закрыла

От ожогов давних раны.

На остывшем пепелище

На траву его густую

Слезы горькие скатились,

Пять слезинок засияло,

Шесть и семь слезинок ярких.

 

Ээро вместе с нами плакал, –

Земляка хотел утешить

Моего отца Вильяма.

Кузьмолово им родное:

Каждый мальчик был готовым

Босоногим бегать быстро

На дорогу с этой горки,

Провожать подводы взглядом,

Быстрые встречать машины.

 

Трех деньков всего хватило,

Трех деньков, чтоб с корнем вырвать

Инкери из мест родимых…

Боль на много лет посеять;

 

Боль жива, пока есть память…

Память этой общей боли,

То с надеждою и верой,

То с боязнью безнадежной

Все же разными путями

Многих к дому возвращала

К прадедов местам и дедов.

 

Привела и нас дорога,

Что по свету долго гонит

Всех, оторванных от корня,

От земли своей родимой,

К тем местам, где рода Вяйно

Населенье жило раньше.

Где сейчас живет в народе

Вековечный Вяйнямёйнен,

Души песней согревая.

В Пюхяярви, край прекрасный,

Мы приехали однажды...

16.02.06

 

6. Инкерин Лиитто

Виркунен Алина первой

Стала ставить мои звуки,

Звуки речи рода Вяйно,

Помогла вязать их в бусы,

В ожерелья дорогие,

Чтоб в травинках не терялись,

По листочкам не катились,

Чтоб слезами омываясь

Золотом стремились к небу,

Серебром к нему слетали.

 

Тухканен Ройне Петрович,

Затем Койванен Валерий –

Финским языком делились,

Нас на курсах обучая.

Речи робкие вначале

Все смелей звучат и льются,

Все вернее их звучанье.

 

Эмма Тойвовна с улыбкой

Рассказала мне о жизни

Своего «Инкерин Лиитто»

Своего родного круга.

Где и праздникам есть место,

И язык живет средь песен,

В хоре у Коньковой Ольги.

В лекциях Владимир Кокко,

Кирьянен – научно, строго,

Но доступно всем и просто

Курс истории читают.

 

Там светлеют наши лица,

Наконец, осознавая, –

Кто такие мы, откуда?

И зачем нам эти знанья,

О развеянных по свету,

И встающих вдруг из пепла,

И стремящихся к приделам

Тех, других, на нас похожих?

 

Как поет в преданьях Вяйно

В завещаньях нашим детям,

Внукам нашим наставленьях:

«Дай нам, Бог, позволь Создатель,

Дай нам радоваться жизни,

Дай всегда нам жить счастливо!»

Пусть тихонько льется радость,

Застывая в наших знаньях

Тем добром , что льется к небу,

В песнях ветра замирая…

 

Языком мелодий, звуков,

Так знакомых нашим дедам

Пусть прольются наши речи,

В рунах новых вдруг проснутся.

Напоются также просто,

Как и деды наши пели, –

Крепко сжав другие пальцы,

Братские держа ладони.

10.03.04

 

7. Солнышко

Был всегда похож на солнце

Этот маленький парнишка:

Синь в глазах его лучистых

Чистотою привлекала.

Успокоить и утешить –

Замечательное свойство

Это с детства проявлялось.

И тогда, в четыре года,

Когда Лисино Большое

Самолетами бомбили,

И сельчане через поле

К лесу ближнему бежали

Он запел «Катюшу» маме,

Чтоб не так она боялась

Уронить его средь поля,-

Крепко он держал за шею

Мамочку свою родную.

 

Но попал он малолетним

Узником в концлагерь Клога.

И в Эстонию работать

Был отправлен с пленным людом

С оккупированных немцем

Приграничных территорий.

В село Уусна к земледельцу,

Вместе с мамою и папой

Был поставлен на работу.

 

Там хозяевам бездетным

Ваня чем-то приглянулся:

В дар он получил игрушку,

Ту, которую надолго

Ваня Виркунен запомнил:

Это старые, большие, –

(Он таких часов не видел!)

Но с уставшим механизмом,

Отработавшим столь долго,

Что и вечными б считались,

Если б не остановились.

 

Может быть часы устали

Боль отсчитывать людскую?

Может быть война печалью

Их своею захлестнула?

Только им не захотелось

В лихолетье стрелки двигать,

И они, в раздумье, встали, –

Измерять не захотели

Время страшной горькой боли,

Время смертных мук, страданий.

 

А ребенка осчастливить

Им, уставшим, – было в радость.

Не было часов красивей,

Не было игрушки краше

Может даже в целом мире!

Все счастливые минуты

Были связаны с часами.

Сколько радости, восторга

В механизме разбираться:

Замедлять, ускорить время-

Все часам большим по силам,

Все мальчишке Ване в радость.

Так запомнилась игрушка –

Те часы, времен старинных.

Мастер давний и не ведал,

Что дарил не только время,

Но и маленькое чудо

Неизвестному мальчонке,

У которого игрушек

Больше просто не случилось, –

Быстро пролетело детство

Средь войны, средь лихолетья.

 

Мальчик – узник, – не хозяин.

Снова через лагерь Клога

К финским берегам работать

В место новое Урьялла

Их везли на пароходе.

 

Ваня пас овец. Мальчонку

Трудно различить средь стада.

И баран – вожак надумал

Испытать мальчишку боем:

Сбил стремительно и быстро,

Дал подняться, – снова к бою.

Всё рога свои крутые,

Вновь и вновь, победой гордый,

Наставлял, не уставая.

Ваня падал, поднимался, –

Звал отчаянно на помощь.

Но атаки повторялись.

С каждым разом все больнее

Отдавались в теле слабом.

Подоспел отец на помощь,-

Присмирел вожак пред сильным.

 

Вскоре Ваня отлежался.

Двух мальчишек, Антти, Пентти –

Батраков, мальчишек финских,

С ним поставили работать.

Веселее стало вместе.

(Дружба детская – святая.)

Вместе бегали купаться,

Стерегли овец, играли.

Видя в небе самолеты,

Прятались в траве высокой.

Там и поклялись, что «в жизни,

Никогда стрелять в друг друга,

Ни за что, они не будут

Когда вырастут большими!» –

Детская святая клятва.

Детские слова святые!

 

И закончить можно руну!

Пусть сияет клятва солнцем!

Пусть же чистым будет небо!

 

Только были еще годы

Возвращения из плена!

Годы боли и страданий

Нищеты, нужды, волнений

На родной земле российской!

 

Но сердечной была встреча

Через много лет, средь мирных

Дней. И Антти, Пентти, Ваня

Обняли друг друга крепко!

Крепко клятва их связала

Силой детских слез невинных,

Силой детских слов священных!

05.07.06

 

8. В музее «Крепость Корела»

Праздник в крепости Корела

Проводился в летню пору.

Там я встретила Маритту

(Был отец ее из местных,

Из поместья Пюхяярви.

Эрки Пярсинен известный, –

Он живет теперь в Суоми.)

 

Собрались на этот праздник

Те, кто здесь давно родился.

Малышом в земле Карельской

Бегал в светлой рубашонке

Босиком по травам местным,

По тропинкам средь деревьев.

Средь картин прекрасных детства.

 

Дети тех, кто здесь родился,

Даже внуки из Суоми

Собрались на этот праздник,

Чтобы все, что можно вспомнить,

Чем богата только память,

Память красочного детства,

Карьялы места прекрасны!

 

Друг на друга мы с Мариттой

Так внимательно смотрели,

На похожие костюмы:

У нее в отделке мамы,

У меня с картин музея.

Назвала меня сестрою,

Мне ноктюрн из Лейно спела,

Я стихи Лейно читала.

 

Пили кофе, танцевали

В стенах старой круглой башни.

Финский мне простым казался –

Мы друг – друга понимали.

Так легко слова слетали,

Так легко сплетались в речи.

 

День красивый был и теплый

В славной крепости Корела

В Приозерске – Кякисалми, –

Там где памяти богатой

Есть, чем жить и волноваться!

Там, где слезы льются в песнях,

Где в слезах лучится радость!

Где смешались боль и счастье…

25.04.06

Tatjana V. Kozhuhova (Räikkönen)

2005-2006